Кто имеет право?
Среди бурных мировых событий последнего времени - продолжающегося противостояния между народом и властью в Украине; робкого и нерешительного, но все же ширящегося бойкота западными лидерами (но, увы, не странами в целом) позорной сочинской Олимпиады; призванной, вероятно, смягчить эффект такового амнистии ряда российских политзеков (включая Ходорковского, уже успевшего, впрочем, в худших традициях "1984" признаться в любви к Старшему Брату и своей готовности воевать за удержание захваченных Россией земель); разгорающейся войны в Южном Судане, в очередной раз демонстрирующей несостоятельность политкорректных иллюзий о возможности демократии и процветания в черной Африке - немногие, вероятно, обратили внимание на знаковое событие во Франции, сделавшей шаг в сторону легализации эвтаназии. Пока что это лишь решение консультативной комиссии, не имеющее юридических последствий, но есть надежда, что президент Олланд, обещавший легализовать эвтаназию еще в своей предвыборной программе, наконец-таки прислушается к мнению комиссии, которое разделяют 92% французов.
Другую новость из Европы, совсем вроде бы незначительную, заметили разве что те, кто читает подборки курьезов: суд в Германии оштрафовал на полторы тысячи евро женщину за убийство... мышей. Которых она давила ногами. Делала она это, правда, не в порядке необходимой самообороны, а для съемки заказного видео, которое и стало уликой (о мотивах заказчика судить не берусь, но обещанной фантастической суммы он так и не заплатил) - но показателен сам факт уголовного наказания за подобное деяние. Со страхом жду, когда европейские защитники животных доберутся до тараканов.
Так вот, эти вроде бы столь разные новости побуждают меня поговорить о, казалось бы, самом базовом и при этом едва ли не самом ложно понимаемом праве - праве на жизнь.
Начнем с того, что никаким "природным" или "естественным" это право не является. Просто потому, что в природе никаких прав нет и быть не может. Сомневающийся может попробовать рассказать о своем праве на жизнь голодному тигру или наводнению. "Право на жизнь" в природе существует только в том смысле, что отсутствуют какие-либо юридические или моральные механизмы, которые мешали бы конкретной особи бороться за выживание всеми доступными средствами; но точно так же отсутствуют подобные механизмы, помогающие ей в этой борьбе. В природе вообще все основано на смерти - всякий живой организм живет лишь потому, что либо сам убивает других, либо пользуется их останками, и самый распространенный итог жизни в естественных условиях - это быть съеденным заживо.
Право же - это категория исключительно социальная, не существующая вне общества, и обладать им может только "лицо". Т.е. разумное существо, личность (юридические лица в данном контексте не рассматриваем). Соответственно, не являющийся личностью не может иметь никаких прав. Неважно, идет ли речь о предмете, растении, животном, эмбрионе или человеческом теле с мертвым мозгом.
Значит ли это, что жестокое обращение с животными - это хорошо? Нет, это значит лишь, что оно не должно быть предметом правового регулирования. Это область морали, а не права, и подменять одно другим (до чего так падки любые авторитарные режимы) категорически противопоказано. Замечу, кстати, что мораль здесь даже еще больше, чем в других областях, расплывчата и противоречива - главным образом потому, что пытается некорректно переносить человеческие отношения, чувства и эмоции на нечеловеческих существ. Например, топить котят ради развлечения - это хорошо или плохо? А ловить рыбу? А в чем моральная разница между агонией водного существа на суше и сухопутного в воде? Что лучше - смерть от пули охотника или от зубов хищника? Пожалуй, единственный адекватный подход в вопросах морали - не претендовать на универсальные аксиомы (которых в этой сфере нет и быть не может), а говорить "я лично считаю, что это хорошо, а это - плохо".
Право же может (и должно) защищать животных лишь в двух аспектах: во-первых, если это чужая собственность, а во-вторых, если речь идет о видах, численность которых под угрозой. Понятно, что первое обычно касается домашних животных, второе - диких. Но со своей собственностью владелец вправе делать все, что угодно; посторонние могут это осуждать, но не запрещать.
Вообще говоря, право на жизнь не является фундаментальным. Фундаментальным является право собственности, а право на жизнь - это одно из его следствий: собственность на самого себя, на свое тело. При таком подходе моментально решаются все "неразрешимые" проблемы типа тех же абортов. Эмбрион не является личностью, поскольку (на тех стадиях, когда разрешен аборт) не обладает мозгом, сравнимым не то что с человеческим, но даже с мозгами коров или свиней, которых люди употребляют в пищу. Соответственно, эмбрион никакими правами не обладает. А вот женщина - обладает всей полнотой прав на свое тело. Почему этими правами не обладает мужчина - ведь "зачинали вместе"? Потому что это не его тело. Представьте себе, что некто угостил вас обедом, а потом предъявляет права на вашу мышечную или жировую ткань на том основании, что они "построены" из пищи, которой он вас кормил! Конечно, возможны и особые договорные отношения (скажем, при суррогатном материнстве), но в этом случае они определяются соответствующим договором. Ни посторонним морализаторам, ни государству в этих отношениях не место.
Совершенно тот же подход должен применяться и к эвтаназии. Единственным владельцем собственного тела и собственной жизни является сам человек. Не общество и не государство. Соответственно, и не им решать, жить человеку или умереть. Право на смерть и право на жизнь - это две равноправные составляющие одного и того же права распоряжаться самим собой. Отсюда, между прочим, следует, что спасать того, кто хочет умереть - это такое же преступление, как и убивать того, кто хочет жить. (Да, среди самоубийц есть позеры, которые на самом деле не хотят смерти - но если бы они точно знали, что спасать их никто не будет, то и попыток бы таких не предпринимали.) Человек не просто имеет право умереть и воспользоваться для этого чужой помощью - он еще и никому не обязан доказывать, что неизлечимо болен и испытывает невыносимые страдания. Причины, по которым он хочет уйти из жизни, могут быть абсолютно любыми и никого не касаются. Медики лишь должны засвидетельствовать, что решение принято добровольно, в здравом уме и трезвой памяти. Само собой, это не отменяет служб психологической и иной помощи для тех, кто только думает о самоубийстве (или вообще оказался в сложной ситуации) - но после того, как решение принято, оно должно безусловно уважаться.
Почему этот очевидный принцип столь яростно отрицается до сих пор, и даже в тех странах, где эвтаназия легализована (на сегодняшний день это Нидерланды, Бельгия, Люксембург, Швейцария, Япония, Колумбия, некоторые штаты Мексики и 4 штата США - Орегон, Вермонт, Вашингтон и Монтана), желающий уйти из жизни, как правило, должен доказывать свое право на смерть? Потому что тысячелетиями люди считались собственностью если не конкретных рабовладельцев и феодалов, то уж по крайней мере государства. "Подданный" - это раб короны. И государства - даже демократические! - до сих пор не желают смириться с тем, что имеют дело уже не с подданными, а с гражданами. А уж в особенности не желает мириться с этим церковь, для которой всякий человек - раб божий.
Но смириться придется. Запрет на эвтаназию и призывная армия - это последние бастионы рабства в современном мире. И они падут.