Элитаризм или эгалитаризм?
Худшее преступление против человечества совершил тот, кто первым придумал, что все люди равны.
На самом деле в мире нет ничего страшнее равенства. Все процессы во Вселенной, от субатомного до галактического масштаба (включая, разумеется, и жизнедеятельность любых организмов) протекают благодаря неравенству, разнице потенциалов: физических, химических и т.д. Достижение же равенства означает остановку процессов, торжество энтропии - то есть смерть. Недаром ее называют великим уравнителем.
Это общий закон, верный для любых систем - в том числе, конечно же, и социальных; но у последних имеется существенная особенность. В природе процессы самопроизвольно протекают в направлении выравнивания потенциалов, то есть навстречу собственному прекращению; так, при контакте теплого с холодным второе будет нагреваться за счет того, что первое охлаждается - но не может быть такого, чтобы по мере нагрева холодного нагревалось и теплое, стремясь от него оторваться. В обществе же это очень даже возможно: если не только "низ" стремится догнать "верх", но и "верх" старается сохранить разрыв с наступающим на пятки "низом", мы получаем бесконечное развитие, "вечный двигатель" (который, конечно, не противоречит физическим законам, ибо для своего развития общество использует внешние источники энергии; теоретически они конечны, но по крайней мере в ближайший миллиард лет, пока светит Солнце, мы можем об этом особо не беспокоиться).
Сломать этот двигатель - и тем обречь общество на стагнацию и гибель - можно двумя путями. Первый, ненадежный - сделать неравенство максимально жестким, лишить "низ" самой возможности двигаться "вверх"; если вновь воспользоваться аналогией с физическими процессами - воткнуть между "плюсом" и "минусом" изолятор. По этому пути шли многие тирании прошлого. В итоге такая система всегда разрушается либо внешней силой, не отказавшейся от развития (весьма показательна в этом плане судьба ацтеков, у которых низшие классы были низведены фактически до уровня животных - и в итоге с многомиллионной империей покончила пара сотен конкистадоров), либо же это происходит изнутри, когда накопившаяся разность потенциалов, не получающая выхода, приводит к "пробою". "Надежный" же способ, позволяющий похоронить всякие шансы на дальнейшее развитие и, в итоге, выживание, пусть даже ценой катастроф и потрясений - это, естественно, установление всеобщего равенства.
Впрочем, в полной мере это возможно лишь в безумных фантазиях фанатиков, коих советская пропаганда уважительно именовала коммунистами-утопистами. На самом деле люди не равны, не могут быть равны и не должны быть равны. Уже хотя бы потому, что все они рождаются не только в разных социальных условиях (которые теоретически действительно возможно уравнять), но и с разными способностями и наклонностями. Недаром лозунги равенства были начертаны на знаменах самых кровавых революций - и недаром же результаты этих революций неизменно оказывались весьма далеки от декларируемых целей. Чем более полно реализовывался принцип равенства, тем больше крови приходилось пролить - причем в первую очередь именно крови лучших, выдающихся над средним уровнем! - и все равно в итоге получалось, что "некоторые животные равнее других". Только вместо культурной элиты, родовой или финансовой аристократии (пусть и не лишенной своих пороков), наверху оказывались варвары, кровавые упыри из люмпенов или же худших отбросов прежних правящих классов.
Современные западные левые, как правило, открещиваются от Пол Пота и корейских Кимов (что уже изрядный прогресс, ибо полвека назад они отнюдь не открещивались от Сталина), но при этом остаются такими же лицемерными лжецами, как и их более радикальные единоверцы: эгалитаристы на словах, они оказываются еще какими элитаристами на деле. Просто в качестве элиты они видят себя, любимых - причем элиты с такими властными полномочиями, которые не снились не то что поносимым ими бизнесменам и корпорациям, но даже феодалам прошлого. Бизнесмен может неоправданно взвинтить цену на свою продукцию, может недобросовестно ее рекламировать - но не может никого ЗАСТАВИТЬ ее покупать. Левые же, дорвавшиеся до власти - еще как могут и делают. И напрямую - пример Obamacare у всех перед глазами - и косвенно, взимая налоги за услуги, которые мы вовсе не заказывали и заказывать не хотим. Ложью являются и утверждения, что они - за равенство возможностей, а не результатов: прогрессивный налог - это именно выравнивание результатов.
Дело здесь не только в их корыстных интересах, хотя и таковые отнюдь не следует сбрасывать со счетов. Дело в том, что левые по самой своей природе стремятся контролировать и распределять абсолютно все. Управлять всем в ручном режиме (в социалистической плановой экономике этот принцип достигает своего пика). Тут, кстати, можно вспомнить тех же ацтеков, устраивавших массовые человеческие жертвоприношения из-за убежденности, что иначе Солнце и Луна не будут двигаться по небу, как положено. Современные левые, стремящиеся контролировать уже не только экономические и политические, но и глобальные климатические процессы, уже вплотную к этому приблизились. Само собой, такой контроль в лучшем случае бесполезен, а в худшем от него гораздо больше вреда, чем пользы.
Среди правых, однако, достаточно распространена обратная крайность. Представление о том, что никакой контроль и управление не нужны вообще. Вера в святую и непогрешимую стихию рынка, которая сама расставит все по местам. Доходит, увы, даже до антиинтеллектуализма: мол, не считайте народ быдлом, он и без всяких высоколобых умников разберется, что ему делать! То есть это уже эгалитаризм, вплотную примыкающий к большевицкой демагогии про то, что каждая кухарка может управлять государством.
На самом деле народ, которому не нужны умники, называется человеческим стадом. И тот факт, что, во-первых, стратегические решения принимать необходимо, а во-вторых, делать это должны не самые сильные, и не самые популярные, и даже не самые богатые (среди которых хватает людей, по интеллекту недалеко ушедших от табуретки - скажем, спортсмены и поп-звезды), а самые умные и компетентные - это очевидная (хотя, увы, не для всех) аксиома.
Ключевым словом тут, однако, является "компетентные", о чем обе стороны регулярно забывают.
Лучше всего ситуацию иллюстрируют старая притча о сороконожке, которая не смогла ходить после того, как некто любопытствующий заставил ее задуматься, в каком порядке переставлять ноги. Собственно, мы все - такие "сороконожки": когда мы ходим, едим, разговариваем, отдергиваем руку от горячего, мы не задумываемся, какие мышцы и в какой последовательности напрягать. Мы доверяем инстинктам и рефлексам, спинному мозгу, мозжечку. Если бы вместо этого нам пришлось контролировать все эти элементарные операции сознанием, наша жизнь превратилась бы в ад (в такой же ад дорвавшиеся до власти левые превращают экономику).
Но отсюда отнюдь не следует, что сознание не нужно вовсе.
Хорошо, когда есть рефлекс, заставляющий отдергивать руку от огня, но лучше, когда хватает ума вообще ее туда не совать. При этом рефлекс пусть остается - но пусть знает свое место. Тем более что бывают ситуации, когда все же надо смириться с болью от ожога (скажем, если необходимо прижечь рану в отсутствие медикаментов).
Правительство не должно указывать фермеру, что и когда ему сеять - он прекрасно справится с этим сам, и действительно получше профессоров, видящих овощи только в магазине (с другой стороны, донести до него достижения, скажем, в области генноинженерных растений очень даже стоит - но опять же, пропагандируя, а не принуждая). Но и простой фермер, в свою очередь, не должен указывать правительству, как финансировать фундаментальную науку или вести дипломатию. Это в буквальном смысле не его ума дело. И никакой рынок сам не отрегулирует ситуацию, когда наркотики и порнография - да даже и профессиональный спорт - приносят куда больше доходов, чем та же наука и серьезная литература.
Вообще система, в которой голос нобелевского лауреата по физике стоит столько же, сколько голос бандита и наркомана из гетто, по сути своей порочна. (Причем получить голос последнего политику-демагогу куда проще - иногда достаточно вообще ничего не говорить, а лишь быть с ним одного цвета.) Оптимальным было бы ранжировать голоса по уровню интеллекта и образования. Но при этом каждый, включая самых умных, должен принимать решения лишь в пределах своей компетентности, и управлять сверху следует лишь там, где самоуправление невозможно или неэффективно. И мозг, и мозжечок должны заниматься каждый своим делом и не мешать друг другу. Именно тогда неравенство будет во благо.