Иран, уран и бараны
Наверное , немного найдется человек, которые сильнее, чем я, хотели бы, чтобы на Земле не осталось никаких исламских республик (равно как и королевств, княжеств и т.п.) Как, впрочем, и любых других теократий (включая, само собой, и те, где царствует квазирелигия коммунизма - хотя, скажем, в Северной Корее, где Ким Ир Сену приписывают вполне мистические чудеса, она уже никакая и не квази). Чтобы повсюду восторжествовали исключительно светские и либеральные (в хорошем смысле этого слова) режимы, а все нынешние мировые религии заняли давно причитающееся им место - в музеях и культурологических работах, рядом с мифами Древней Эллады, скандинавскими сагами и шумерскими эпосами. И замечу - обнадеживающие тенденции есть. В Чехии, одной из наиболее успешных стран Восточной Европы, атеистов больше половины, в Южной Корее половина, в Японии треть (притом, что и для остальных японцев религиозные церемонии - это скорее что-то вроде карнавала, нежели принимаемого всерьез мистического действа); не так давно лютеранская церковь потеряла статус государственной в Норвегии, где "индекс счастья" - один из самых высоких в мире, а индекс религиозности, напротив, один из самых низких (между прочим, обратная корреляция между этими индексами прослеживается и для других стран мира). И даже у нас в США, где открытые атеисты все еще, увы, в абсолютном меньшинстве, религия постепенно сдает позиции. Даже в маленьком городке в штате Нью-Йорк, где я прожил последние два года, закрылись из-за отсутствия прихожан минимум две церкви.
Но увы - в том регионе мира, откуда исходит наибольшая угроза религиозной агрессии и мракобесия, о подобных тенденциях говорить не приходится. Речь, разумеется, о Ближнем Востоке. И, когда мы говорим о новом президенте Ирана Хассане Рухани - мы безусловно не должны забывать, что речь идет не просто не о носителе светских взглядов, а об активном участнике Исламской революции 1979 г., сподвижнике аятоллы Хомейни и мусульманском богослове, который даже свое полученное при рождении имя (Ферейдун) изменил на "благочестивое" Рухани, означающее "духовный". Не следует забывать также и о замечательных особенностях мусульманской морали, согласно которым усыпить "неверного" ложным миролюбием, дабы потом нанести удар ему в спину - это не подлость, а доблесть.
Впрочем, справедливости ради, такой подход практиковали не только мусульмане - достаточно вспомнить ветхозаветную историю истребления хананеев, которым евреи предложили мир на условии обрезания всех мужчин, а когда те "были в болезни" после операции - вырезали и разграбили беззащитный город (Быт:34). Однако отличие ислама в том, что для него подобное - не древняя история, реальная или легендарная, а актуальное руководство к действию. Между прочим, и сам Рухани защитил диссертацию по теме "Гибкость (flexibility) законов шариата на примере иранского опыта". По-русски ее можно было бы назвать проще - "Закон что дышло", что было наглядно продемонстрировано предшественниками Рухани на его посту.
Наконец, надо помнить и о том, что в Иране президент не обладает всей полнотой власти, которая принадлежит верховному аятолле.
И тем не менее. Непримиримая позиция по отношению к Ирану и переговорам с ним, которую заняло руководство Израиля и его лучшие друзья в Америке - это даже не несправедливость, агрессивность или злопамятность. Это просто-напросто глупость. Непреклонность следовало проявлять вместо того, чтобы выпускать сотни арабских террористов в обмен на одного израильского заложника или на туманные палестинские обещания подумать о возможности переговоров. А идти на непропорциональные и унизительные уступки там, где от них явно будет больше вреда, чем пользы, и отказываться сделать шаг навстречу там, где польза как раз вполне возможна (хотя, безусловно, не гарантирована) - это глупость в квадрате.
Именно потому, что, как бы нам ни хотелось обратного, светского государства в Иране в ближайшей перспективе не будет. Режим уже доказал свою прочность при Ахмадинежаде, террором, пытками и убийствами задавив массовые протестные выступления. И, кстати, насколько светское государство построили бы в случае своей победы оппозиционеры - тоже вопрос не столь однозначный. Так что, по всей видимости, Рухани - это лучшее из реально возможного. Не из желаемого, повторяю, а из реально возможного. А отвергающий лучшее получит худшее - просто по определению.
Сторонники твердой линии упирают на то, что уступки, на которые готов пойти Рухани, недостаточны. Что раз враг поддается - надо давить дальше. Но совершенно очевидно, что реакция на это давление будет прямо обратной желаемому. Не дальнейшие уступки, а торжество уже иранских твердолобых (тех, на фоне которых сам Рухани смотрится либералом, или даже его самого, сменяющего милость на гнев - не столь уж важно): "Видите, к чему приводят заигрывания с сионистами и американским Большим Сатаной? Мы были готовы пойти им навстречу ради мира, но им не нужен мир - им нужно наше уничтожение. Строить бомбу как можно скорее, только она сможет нас защитить!"
Иранская ядерная бомба, на самом деле, не нужна никому (ну, за возможным исключением разве что России, желающей нагадить Западу любой ценой - даже ценой появления исламских фанатиков с ядерным оружием в непосредственной близости от своих границ). Она не нужна не только Западу и Израилю. Она не нужна и соседним мусульманским государствам, совсем не жаждущим подобного одностороннего усиления единоверцев (особенно тем, для кого иранские шииты - это "единоверцы" в кавычках, как для суннитской Саудовской Аравии). Что самое интересное, она не нужна и Ирану, ибо бомбой, в самом буквальном смысле, сыт не будешь, а жизнь в условиях жесточайших международных санкций, которые обрушатся на страну, если ядерная программа будет-таки доведена до логического конца - отнюдь не сахар. Бомба нужна иранскому режиму скорее как потенциальная угроза, дающая возможность торговаться (что характерно - вслух не называемая, ибо официально Иран отрицает намерения ее создать), чем как свершившийся факт, кладущий конец торговле (можно, конечно, начать новый раунд об уничтожении уже созданного ЯО, но это уже будет для аятолл полной потерей лица).
В то же время Иран сейчас отнюдь не находится в ситуации военного или политического поражения, при котором ему можно было бы диктовать условия капитуляции. Те подвижки, на которые готов идти Рухани - это не признак слабости. Хотя и не признак альтруистической доброты - но в политике это чувство вообще мало уместно. Целью любых нормальных переговоров является достижение обоюдной выгоды.
Но, если усилиями твердолобых с обеих сторон переговоры сорвутся, что дальше? Имеет ли иранская проблема военное решение? Теоретически, конечно, да. На практике у Обамы, очевидно, все же хватит ума не втягивать Америку в очередную ближневосточную войну, разорительную как минимум с экономической точки зрения. Европа воевать, похоже, вообще разучилась. Кто остается - Израиль в тесном союзе с Саудовской Аравией? Подобная коалиция еще недавно звучала бы, как анекдот, но вот 17 ноября британская The Sunday Times написала, со ссылкой на "информированные источники", именно о таких планах. Основная роль в них отводится все же Израилю - саудиты лишь предоставят свое воздушное пространство и кое-какую технику. Однако Израиль не в состоянии оккупировать Иран. Самолеты Хель Хаавир могут разбомбить определенные объекты, но это едва ли приведет к смене режима на более либеральный - скорее строго наоборот. Иран - это не Сербия.
Пользуясь тем, что иранское руководство меня не читает, поделюсь стратегическим секретом: крысу не надо загонять в угол. Это самая плохая тактика. Наоборот - крысу надо выманивать из норы. Постепенно, шажок за шажком, и не забывая о том, что она может укусить. Пока она не обнаружит, что ушла гораздо дальше, чем намеревалась изначально. Окончится ли это торжествующим щелчком мышеловки, или же мирным приручением - вопрос спорный, но и вторая возможность не исключена. Во всяком случае, она выглядит не более фантастичной, чем гипотетический союз Саудовской Аравии (где, напомню, официальной религией является ваххабизм, а демократией не пахнет даже близко) с Израилем или вполне реальный и давний - с США.
А стишок про двух утонувших баранов неплохо бы перевести на иврит и английский.