Прогресс и свобода
В конечном счете история человечества - это история технологий. Все прочее - классы, партии, вожди, герои, полководцы - сами по себе, без новых технологических достижений, могут обеспечить разве что очередную бессмысленную резню, ровным счетом ничего в глобальном плане не меняющую. Собственно, история цивилизации началась тогда, когда развившиеся технологии позволили человеку производить больше, чем ему необходимо для физического выживания. С одной стороны это означало, что уже не все свое время и силы человек должен посвящать борьбе за жизнь. Так возникла свобода. Но одновременно это означало, что у человека можно отобрать этот излишек, и он не умрет, а сможет производить новые и новые излишки для отбирающего. Так возникло рабство.
С современных позиций трудно сказать о рабстве что-либо хорошее, но на тот момент оно, как ни странно, было прогрессивным достижением. Для того, чтобы кто-то мог создавать шедевры искусства, разрабатывать философские концепции и, самое главное, продолжать двигать вперед науку и технологии - кто-то должен был проводить всю свою жизнь, занимаясь тяжелым физическим трудом. Это была жестокая плата за прогресс, но она должна была быть уплачена - и в итоге оправдала себя. Ибо в конечном счете суть прогресса - именно технологического прогресса! - состоит в расширении пространства свободы.
Что такое новая технология? Это новая возможность. А что такое свобода? Свобода - это и есть возможность. Чем отличается человек, по доброй воле ведущий затворническую жизнь, от обитателя такого же жилья, находящегося под домашним арестом? Разница - только в возможности, которая есть у первого и нет у второго. Чем больше у человека - и не только у человека - возможностей, тем он свободнее - и наоборот, соответственно. И всякий социальный прогресс возникает лишь там, где возможность для этого создает прогресс технологический. Где появляется возможность заменить принуждение сначала экономическими стимулами, а затем и трудом машин. И где, что немаловажно, у свободы появляется все больше возможностей себя защищать.
Однако и вторая тенденция - использование прогресса против свободы, для создания и совершенствования инструментов принуждения и подавления - тоже никуда не девается. Причем, если изначально обе эти тенденции работали на развитие, со временем они становятся все более антагонистичны. И это закономерно - ведь магистральной целью прогресса является максимум свободы, а принуждение требуется для обеспечения развития лишь на ранних этапах. Как первая ступень ракеты, без которой нельзя взлететь, но которая должна быть отброшена после того, как обеспечит начальный разгон - а иначе превратится в мертвый груз, тянущий корабль назад.
Но, само собой, сторонники принуждения вовсе не считают, что они должны быть "отброшены". Причем эти сторонники неоднородны. Тираны, для которых рост собственных возможностей состоит в ограничении возможностей других, как раз составляют среди них меньшинство - чисто арифметически, даже вместе со всеми своими министрами и чекистами. Намного больше простых "государственников", согласных на роль "винтиков" (или овец в стаде) и вполне искренне и бескорыстно убежденных, что людям нельзя давать свободу, потому что они непременно употребят ее во зло. Что, стоит перестать сжигать людей на кострах, и они тут же всем скопом кинутся убивать, красть, лжесвидетельствовать и прелюбодействовать с обоими полами сразу (чем, заметим, во времена костров инквизиции люди как раз-таки занимались весьма активно, причем тон задавали церковные иерархи, начиная со "святейших" и "безгрешных" пап). Что, стоит отменить цензуру, как подрывные элементы немедленно разрушат государство (что и в самом деле происходит, но исключительно с теми государствами, которые ничего иного не заслуживают и держатся на охраняемой цензурой лжи). Что, если позволить гражданам вооружаться, то они, само собой, перебьют друг друга...
Когда подобной публике приводят опровергающую статистику - или хотя бы простой ответ "это вы по себе судите?" - они могут привести и более рациональный вариант своего символа веры. Дескать, мы-то сами, конечно, не такие, и многие другие люди тоже. Может быть, даже и большинство не такое. Но вот есть же особо зловредное меньшинство - террористы, бандиты, маньяки и т.п. - которые уж точно употребят свободу во зло, а потому из-за них нельзя давать ее никому. И в особенности, разумеется, страсти накаляются всякий раз, когда технологии делают очередной прорыв. Первая реакция и многих обывателей, и, само собой, государственных чиновников - "Запретить!" или "Поставить под жесткий контроль, а все, что мы не можем контролировать - запретить!"
Что ж - преступники и маньяки действительно существуют и охотно пользуются каждой вновь появившейся возможностью. На то она, собственно, и возможность, что позволяет творить, упрощенно говоря, как добро, так и зло. И способов борьбы с этим три. Первый - тотальный запрет - со всей очевидностью ведет в тупик. Запрещать придется не только автомобили, самолеты и компьютеры, но и вилки, зажигалки, шнурки, да и вообще все, что нас окружает. И вообще ампутировать людям руки-ноги - ими, знаете ли, тоже можно убить.
Второй способ - государство пытается максимально монополизировать технологию и развивать собственные "контртехнологии" - как технические, так и юридические - призванные не допустить ее "нелицензионное" использование. В ряде случаев это оправдано - например, когда речь идет о радиационной или бактериологической безопасности. Проблема, однако, в том, что в общем случае такой подход не работает, ибо "вечное противостояние меча и щита" на самом деле не вечно - его обычно выигрывает меч. Будь это не так - т.е. существуй возможность создать идеальную защиту - никаких войн и преступлений на планете Земля давно бы не было. Если в какой-то момент щит становится слишком толстым - происходит очередной технологический прорыв, и на смену мечу приходит пуля, только и всего. Которую может отлить у себя во дворе любой крестьянин, а применить - даже ребенок или женщина, и государство со своими накачанными рыцарями, которые десятилетиями тренировались носить дорогущие доспехи, оказывается в смешном и глупом положении.
В этом плане весьма показательна судьба одной из самых революционных технологий наших дней - 3D-печати. Это пока еще не скатерть-самобранка, позволяющая получать что угодно "из воздуха" (хотя нанотехнологии со временем обеспечат именно это), но это возможность получать из пластика предметы любой формы, чертежи которых можно сделать самому или скачать из интернета. В 2012 г. группа американских разработчиков во главе с Коди Вилсоном (что характерно - юристом и сторонником гражданских свобод, а отнюдь не террористом) начала разработку пистолета Liberator, который можно собрать из напечатанных на 3D-принтере деталей. Оружие было успешно испытано в мае этого года. Пластиковый пистолет выдерживает лишь несколько выстрелов, требует перезарядки после каждого и бьет всего на несколько метров малокалиберным патроном - т.е. годится в лучшем случае для самообороны, а никак не для терактов и массовых расстрелов. Но государство отреагировало в своей излюбленной манере. Уже через неделю Вилсону под давлением властей пришлось убрать чертежи со своего сайта (при этом Вилсон имеет лицензию на производство оружия, но Госдеп придрался к тому, что чертежи могут скачать за границей - а значит, это "международная торговля", хотя чертежи распространяются бесплатно). Хотя пытаться уничтожить информацию в интернете - дело заведомо бессмысленное, и она, разумеется, уже разошлась по всему миру.
И вот в конце октября в Британии, где власти не склонны доверять оружие даже собственной полиции, была проведена впечатляющая спецоперация. Отряд вооруженных ради такого случая полицейских взял штурмом магазин моделистов, арестовал его владельца и конфисковал 3D-принтер, на котором якобы печатались детали оружия. Но блестящая победа государства над любителями пластиковых моделек обернулась грандиозным конфузом: интернет-сообщество опознало в конфискованных деталях запчасти вовсе не к пистолету, а к самому принтеру!
А завтра, возможно, изобретут какой-нибудь полимер с памятью, способный принимать форму то пистолета, то рожка для обуви. Как говорит сам Вилсон, технология способна обходить любой закон до тех пор, пока правительства просто не станут бесполезными.
Так каков же третий путь борьбы с использованием технологий во зло? Лучшая защита от меча - это не щит (особенно если его держишь не ты, а государство), а другой меч. Или, в менее романтичных образах - против лома нет приема, если нет другого лома. Большинство всегда защитит себя от преступного меньшинства, если только государство не будет этому мешать.